(Окончание. Начало на с. 28) В эти сутки непрерывных боев погиб замечательный офицер - старший лейтенант Николай Сартин. С тремя бойцами он должен был захватить подъезд. Один из матросов, укрывшись за колонной, страховал товарищей с подствольным гранатометом. Когда вошли в подъезд, там оказалось столько боевиков, что в глазах зарябило. Они после боя приводили себя в порядок, но быстро сориентировались и открыли огонь. Пуля, одна-единственная пуля, пробила бронежилет, удостоверение личности офицера и попала ему в сердце. Трудно в это поверить, но смертельно раненный Николай еще бежал около ста метров к морским пехотинцам, чтобы предупредить своих о засаде. Последние его слова были адресованы Гущину: "Командир! Уводи людей, засада..." ...После того боевого крещения, которое морпехи выдержали с честью, отряд Гущина и прозвали "солдатами из ада". На КП, куда вызвали Андрея, ему поставили новую задачу: отбить захваченную боевиками минометную батарею. Попросил Гущин побольше боеприпасов, аккумуляторных батарей к радиостанции, взял своих верных бойцов - и туда. Оказалось, батарея жива, противник дал ложную информацию. Из штаба сообщили, что скоро боевики будут атаковать: силы большие, надо держаться. Два матроса снаряжали магазины, два - разносили бойцам. Остальные занимали позиции, готовились к бою, отлично осознавая, что, возможно, - к последнему для кого-то из них. Великий и священный миг, миг истины. Все они были в этот момент равны: и те, кто служил раньше в морской пехоте, и бывшие военные строители, подводники, матросы с кораблей. Все носили тельняшки и называли друг друга братишками, все после первых боев верили друг другу как самим себе. А еще - офицерам, потому что видели, как те их берегут, стараются воевать с меньшими потерями. Хотя уцелеть в таком аду было трудно всем: и офицерам, и солдатам, и верующим в Господа Бога, и атеистам... Вечером боевики начали переходить Сунжу. Силы были неравными, противник превосходил по численности в несколько раз, причем 18-лет ... Читать далее